Неточные совпадения
Чувство это в продолжение 3-месячного странствования по
станциям, на которых почти везде надо было ждать и встречать едущих из Севастополя офицеров, с ужасными рассказами, постоянно увеличивалось и наконец довело до того бедного офицера, что из героя, готового на самые отчаянные предприятия, каким он воображал себя в П., в Дуванкòй он был жалким трусом и, съехавшись месяц тому назад с молодежью, едущей из
корпуса, он старался ехать как можно тише, считая эти дни последними в своей жизни, на каждой
станции разбирал кровать, погребец, составлял партию в преферанс, на жалобную книгу смотрел как на препровождение времени и радовался, когда лошадей ему не давали.
Апрель месяц мы без дела простояли в деревне Тай-пинь-шань. В начале мая нас на то же безделье передвинули верст на десять севернее и поставили недалеко от
станции Годзядань. Султановский госпиталь, как и прежде, все время стоял недалеко от штаба
корпуса.
Под вечер мы получили из штаба
корпуса приказ: обоим госпиталям немедленно двинуться на юг, стать и развернуться у
станции Шахе. Спешно увязывались фуры, запрягались лошади. Солнце садилось; на юге, всего за версту от нас, роями вспыхивали в воздухе огоньки японских шрапнелей, перекатывалась ружейная трескотня. Нам предстояло идти прямо туда.
Мир был ратифирован. В середине октября войска пошли на север, на зимние стоянки. Наш
корпус стал около
станции Куанчендзы.
Мы двинулись к железной дороге и пошли вдоль пути на юг. Валялись разбитые в щепы телеграфные столбы, по земле тянулась исковерканная проволока. Нас нагнал казак и вручил обоим главным врачам по пакету. Это был приказ из
корпуса. В нем госпиталям предписывалось немедленно свернуться, уйти со
станции Шахе (предполагалось, что мы уж там) и воротиться на прежнее место стоянки к
станции Суятунь.